Ошибка Synergetic на 766 миллионов

За "любовь к семье" могут могут вызвать в суд.

Василий Рязанов: Анастасия сразу в мясо. Synergetic и 766 миллионов. Что там случилось?

Анастасия Ложкина: Сразу обозначу: я не была юристом по этому делу, я была сторонним наблюдателем, но почему-то полетели обвинения в мою сторону в комментариях, что я в чем-то виновата. Люди, видимо, просто не разобрались.

По делу. Есть истец — ИП Карина Богуславская. Есть ответчик — Synergetic. У Synergetic бытовая химия: уборка, уход за домом и так далее. И они практически на каждую упаковку наносят фразу «Я люблю свою семью», где «люблю» заменено сердечком. А у Богуславской есть зарегистрированный товарный знак «Я люблю свою семью» — именно в словесном виде.

Товарный знак зарегистрирован в 2006 году. Synergetic в России появился в 2011-м. В 2018 году Synergetic подает заявку на товарный знак с этим же элементом — и получает отказ, потому что такой знак уже существует.

Василий Рязанов: То есть они точно знали с 2018 года, что знак есть — и все равно продолжили?

Анастасия Ложкина: Да. И это ключевой момент: они знали и приняли осознанное решение дальше выпускать продукцию с этим элементом.

Василий Рязанов: Дальше была претензия? Был шанс разойтись по‑хорошему?

Анастасия Ложкина: В 2023 году Богуславская направляет досудебную претензию Synergetic: «вы нарушаете мои права, прошу прекратить нарушение», плюс там могла быть история с компенсацией. Это известно из текста решения суда. Synergetic претензию игнорирует и продолжает выпускать и поставлять продукцию — на маркетплейсы, в розницу, оптом. Закономерно истец подает иск. В первой инстанции ей отказывают по ряду причин, а во второй (в апелляции) суд встает на ее сторону.

Анастасия Ложкина — юрист для бизнеса (7 лет в профессии). Последние 3–4 года специализируется на интеллектуальных правах: авторское право, товарные знаки, патенты; много работает с инфобизнесом. Кейс Synergetic комментирует как эксперт‑наблюдатель, поскольку дело не вела и опирается на материалы судебного решения и практику.

Откуда взялись 766 миллионов

Василий Рязанов: Окей. Теперь про сумму. Почему она вообще появилась — это эмоции или математика закона?

Анастасия Ложкина: Это математика. В таких делах есть способы расчета компенсации. Один — твердая сумма от 10 тысяч до 10 миллионов, но ее нужно обосновать, поэтому по нему идут реже. Второй — двойная стоимость проданного “контрафакта”, им как раз пользовалась Богуславская. Из материалов дела следует, что Synergetic продал товара примерно на 3 миллиарда с чем-то рублей. В двойном размере это могло быть вообще еще больше. Но истец, понимая, что такой размер слишком завышен и может привести к банкротству, снизила сумму добровольно до 766 миллионов — и суд взыскал именно ее.

Василий Рязанов: Люди пишут: “Synergetic — норм компания, их топят”. Это вообще честная рамка?

Анастасия Ложкина: Моя позиция: Synergetic — большой крупный игрок. С 2018 года они знали о нарушении прав и приняли решение продолжать. Вероятно, логика была такая: заработают больше, чем заплатят потенциальную компенсацию. Поэтому говорить, что истец недобросовестный, просто потому что взыскивает компенсацию, — скорее всего, нельзя.

Василий Рязанов: Но сумма все равно звучит как удар. 766 миллионов — это не “немного”. Что думаешь сама?

Анастасия Ложкина: Сумма колоссальная, соглашусь. Но компенсации по таким делам должны быть такими, чтобы дальше нарушать права не хотелось. Если бы взыскивали условные 10 тысяч, компании было бы проще заплатить и дальше выпускать. Поэтому сумма должна быть “штрафной”, не только компенсаторной. Возможно, 766 миллионов — излишне, возможно, можно было меньше.

Справедливо ли, если знак “просто лежит”

Василий Рязанов: Подожди. Давай без лозунгов. Компания годами делает продукт, платит налоги, растит бренд. А у кого-то товарный знак просто лежит в кармане как актив — и человек может прийти за деньгами. Это вообще нормально? Где грань между защитой права и “юридической охотой”?

Анастасия Ложкина: Ты сейчас спрашиваешь про патентный троллинг?

Василий Рязанов: Да. И я спрашиваю прямо: где здесь граница — защита права или “охота”?

Анастасия Ложкина: Когда компания давно торгует, но не зарегистрировала товарный знак, а третье лицо приходит и регистрирует его, а потом направляет претензию «вы мои права нарушаете» — такие случаи для меня недопустимы и, если пользоваться этим словом, несправедливы.

Василий Рязанов: И это же реально может убить маленький бизнес одной претензией.

Анастасия Ложкина: Да. У нас есть такие компании и ИП, которых в предпринимательских кругах называют патентными троллями. Я не хочу называть конкретные имена — мне потом в судах сидеть. Но если загуглить, там они всплывают. Типовая история: салон красоты «Ромашка» работает 10 лет, товарный знак не зарегистрировал, “тролль” регистрирует и присылает претензию на 200 тысяч. Для маленького бизнеса это может быть критично.

Василий Рязанов: Но вернемся к Synergetic: это троллинг или нет?

Анастасия Ложкина: Здесь троллинга нет: товарный знак зарегистрирован задолго до появления Synergetic в России. То есть “кто первый — того и тапки”.

Василий Рязанов: Если троллинг реальный — отбиться можно?

Анастасия Ложкина: Можно. Первый вариант — ФАС: признание действий недобросовестной конкуренцией. Второе — Роспатент: оспаривание товарного знака, если не удовлетворяют — идем в суд. Но это больше про случаи, когда реально есть троллинг.

Что Synergetic мог сделать иначе

Василий Рязанов: Люди любят говорить: “юристы проспали”. Но я подозреваю, что там вопрос не только к юристам. Как ты это видишь?

Анастасия Ложкина: Я думаю, здесь не совсем корректно оценивать работу юристов ответчика, потому что юрист обычно называет риски — потенциальные финансовые потери. А уже управленческое звено принимает решение. И если потенциальные доходы превышают риски, часто выбирают “заработок” и идут на нарушение.

Василий Рязанов: Тогда какое управленческое решение должно было быть, чтобы не прийти к этому “чудовищному делу”?

Анастасия Ложкина: Нужно было связаться с правообладателем и предложить лицензионный договор — право использовать товарный знак. Тем более, что с 2018 года они уже знали о существовании этого знака.

Василий Рязанов: Лицензия — это реальный инструмент по закону или “так принято”?

Анастасия Ложкина: Это прямо предусмотрено в Гражданском кодексе: объекты исключительных прав могут передаваться третьим лицам по лицензионному договору. Обычно это либо фиксированная выплата на срок, либо процент с продаж. То есть Synergetic мог продавать дальше — просто платить процент с оборота, вместо того чтобы доводить до суда.

Прилетела претензия — что делать

Василий Рязанов: Практика для бизнеса. Прилетела претензия — что делать? Прям “скорая помощь”, пошагово.

Анастасия Ложкина: Первое — обратиться к юристу, который занимается именно этой категорией дел: товарные знаки или авторские права. Второе — убрать спорный товар с продажи, пока не ясно, чем закончится спор: иначе можно самому нарастить сумму компенсации. Третье — готовим ответ на досудебную претензию. Если понимаем, что нарушение есть, предлагаем свой размер компенсации и обязательно обосновываем, почему он разумный.

В моей практике были случаи, когда на досудебке удавалось снизить сумму: например, начинающему предпринимателю уменьшали компенсацию с 500 тысяч до 50 — потому что мы объяснили экономику и ситуацию. Если мирно не договорились, дальше уже суд — и там нельзя игнорировать процесс: можно спорить и по факту нарушения, и по размеру компенсации.

P.S. Прогноз по делу Synergetic

Василий Рязанов: И прям в конце — прогноз по делу. Что будет дальше?

Анастасия Ложкина: Апелляция уже была, она и вынесла решение. Дальше будет кассация — дело пойдет в Суд по интеллектуальным правам. Я смотрела перед нашей встречей: на март назначено заседание, и, думаю, в одно‑два заседания дело рассмотрят.

Василий Рязанов: Есть шанс, что решение отменят?

Анастасия Ложкина: Ситуация неоднозначная — потому что в интернете поднялась большая волна обсуждения, люди считают компенсацию завышенной. Но если исходить из материалов дела и сухого юридического анализа, то, скорее всего, решение устоит и его оставят в силе.

Василий Рязанов: А если суд захочет “переосмыслить” и сумму?

Анастасия Ложкина: Такое возможно. Суд может рассмотреть дело по правилам первой инстанции — не просто проверить, как применили нормы, а заново посмотреть на спор. Тогда иск могут удовлетворить, но взыскать меньшую компенсацию: условно, не 700+, а, например, 200 миллионов. У суда есть такое право.

Василий Рязанов: Но полностью “в ноль” эту историю ты не видишь?

Анастасия Ложкина: Нет. Я считаю, что иск удовлетворят — вопрос скорее в размере компенсации.

Про смыслы

Василий Рязанов: Что будет делать Анастасия Ложкина в 2026 году?

Анастасия Ложкина: Продолжать развивать правовую грамотность через блог, больше объяснять предпринимателям, как не «влетать» на товарных знаках и авторском праве, и параллельно — защищать клиентов. Плюс для себя держу одну задачу: быть для бизнеса понятной точкой опоры, куда можно прийти, спросить и получить помощь — без усложнений, по-человечески.